– Успокойся, Элен, – пробормотал он.

Лучистые серые глаза, полуприкрытые черными как ночь ресницами, смотрели задумчиво и внимательно.

– Скажи мне, что случилось?

Он крепче сжал ее плечи, и от кончиков его пальцев по всему телу Элен словно пробежал электрический ток. Она с трудом перевела дыхание и, пытаясь бороться со сладостным, коварным ощущением его близости, провела языком по пересохшим губам. Лучшая возможность ей вряд ли представится. И она пробормотала с огромным трудом:

– Я должна предупредить тебя… Все планы, которые ты строишь на будущее – этот дом, например…

Ее слова звучали отрывисто и бессвязно, это было так не похоже на нее, она сама это понимала. Эдуард, наверное, удивляется, отчего это вдруг она так поглупела. Но Элен ничего не могла с собой поделать. Она снова втянула в себя воздух и, чувствуя, как ее сердце вдруг застучало часто-часто, добавила менее уверенно, чем ей хотелось бы:

– Надо, чтобы между нами была полная ясность, Эдди, я имею в виду наш договор. Он устраивал нас обоих, он был полезен нам. Но сейчас все изменилось.

Наступившая вслед за ее словами глубокая, полная тишина, ледяная пустота, лишенная малейшего звука, испугала Элен. Но еще ужаснее показался ей миг, когда пустота эта острой болью отозвалась в ней самой.

Пальцы Эдуарда вдруг ослабли, и его руки упали вдоль тела. Наконец он произнес холодно и резко:

– Почему? Меня он устраивает, как и прежде. Что же такое случилось, из-за чего ты вдруг пожелала освободиться?

Что она могла ответить? Что полюбила его? Что для нее стало невозможным продолжать жить с ним на прежних условиях – быть его женой и в то же время совсем не женой? Что их союз, для него удобный и выгодный, для нее превратился в кошмар, который с каждым днем будет все невыносимее?

– Наверное, мне стало скучно. Боюсь, что я потеряла интерес. Мне хочется разнообразия, перемен, новых проблем…