Ничего, она и сейчас способна на многое. И докажет это сию же минуту.

Элен терпеливо подождала, пока дыхание станет ровнее, и склонилась над мужем. Густые темные ресницы Эдуарда веером лежали на высоких выступающих скулах, смягчая их очертания. Его жесткие, надменно сложенные губы сейчас, когда их не сковывало напряжение, снова стали такими, как обычно, – мягкими, красивого мужественного рисунка. И очень соблазнительными. Нет сомнения, что графиня имела счастье убедиться в этом.

Острая боль, как копьем пронзившая сердце, явилась неожиданностью для самой Элен. Она не считала себя способной на такую реакцию. Вот уже два года, как она была замужем за Эдуардом и часто задавалась вопросом, сколько возлюбленных он имел за это время.

Никому бы не пришло в голову усомниться в его мужском темпераменте, он ясно угадывался в каждой линии его гибкого сильного тела, сверкал в глубине искушенных серых глаз. Но Эдуард обещал вести себя благоразумно – они оба пообещали это – и не сдержал слова. Может быть, эта боль означает разбитые надежды, мрачно подумала Элен, крепче сжимая хрустальный бокал.

Она прикоснулась прохладным дном бокала к его доверчиво раскрытой ладони и отметила, как он резко встрепенулся и сразу настороженно открыл глаза, чем обычно всегда приводил ее в замешательство. Его рука быстро обхватила бокал, намеренно сжав ее пальцы, и Элен почувствовала, как кровь, оживлявшая легким румянцем матовую белизну ее щек, совсем отхлынула от лица. Он никогда не касался ее и вполне осознанно старался не делать этого даже случайно. Даже когда они появлялись на публике, демонстрируя свой рассудочно созданный «образцовый супружеский союз».