– Уезжаешь? – От волнения Нина начала заикаться. – Куда?

– В Америку.

– А как же Джорджия? – воскликнула она. – Ты же не думаешь… – Ей не хватило духу произнести остаток фразы.

Надя беспечно дернула плечом.

– Можешь месяц или два позаботиться о ней, в конце концов, ты и так занимаешься этим большую часть времени. Кроме того, ясно, что тебя она любит сильнее, чем меня. Вот и приглядишь за девочкой, пока ее не удочерят.

Живот Нины свело судорогой. Как сестра может бросить свою крошку? Какое жестокое сердце!

– Послушай… Я знаю, ты расстроена; прошло несколько месяцев с тех пор, как Андре… ушел.

Надя резко развернулась.

– Что за эвфемизм! Андре не ушел, а умер. Нина проглотила ком в горле.

– Знаю.

– Я очень рада, что он прихватил на тот свет и свою глупую невестушку, – добавила Надя.

– Нельзя говорить так.

– Ненавижу всю эту семейку и всех, кто с ними связан! – Надя вызывающе откинула белокурую прядь за плечо и снова взглянула на сестру. – Судьба дала мне возможность начать новую жизнь с Брюсом Фолкирком в Америке. Он любит меня, и обещал роль в одном из своих фильмов. Я появлюсь на большом экране! Ух! Только полная дура откажется от такого шанса. А если мне удастся правильно разыграть карты, возможно, и свадьба не за горами.

– Ты уже сообщила ему о Джорджии?

– Ты что, идиотка? – Надя округлила глаза. – Разумеется, нет. Он думает, Джорджия твоя дочь.

– Как ты можешь скрывать правду о своем прошлом от человека, за которого мечтаешь выйти замуж? – возмутилась Нина.

– Брюс в мою сторону и не глянул бы, узнай он о ребенке, – Надя подмигнула сестре. – Он считает меня невинной и чистой, словно лилия, и я не собираюсь его разуверять.

– Если он любит по-настоящему…

– Нина, я не хочу жить жизнью нашей матери, шарахаться от одного мужчины к другому и подбрасывать детей в приюты. Я хочу иметь деньги и стабильность и не желаю, чтобы ребенок болтался у меня под ногами.