И Ольга Анатольевна тоже наверняка расстроится, их художественный редактор. Она же – по мизерным академическим штатам – технический редактор и корректор их издания. Очень расстроится.

Будина – одинокая, симпатизирующая ему женщина, не раз пытавшаяся сблизить их жизненные курсы. И ни разу не обидевшаяся на неудачу очередной попытки.

И художник расстроится, Василий Иванович. Кличка, понятное дело – Чапаев. Причем не столько за имя-отчество, сколько за характер. Талантливый в своем деле абсолютно, он иных мнений, кроме парамоновского, при оформлении журнала и статей вообще не терпел. Парамоновское – терпел: наверное, сказывалось уважение к человеку с семью языками (включая никому не нужный и изученный просто из спортивного интереса суахили). А может, вполне прагматичное желание услышать совет от специалиста, побывавшего, наверное, в большинстве главных художественных музеев мира.

Нет, пожалуй, многие расстроились бы, не случись у «Сайги» осечки, вдруг понял Олег Сергеевич. И нельзя сказать, чтобы это открытие было ему безразлично. Нашла-таки врачиха – в экстремальных, можно сказать, условиях – к нему подходец.

Что ж, Парамонов всегда с уважением относился к профессионалам. А эта женщина скорее всего и была профессионалом высокой пробы. И Марик ее – точнее, Марк Вениаминович – судя по всему, тоже такой. Может, и вправду стоить сходить?

При мысли о визите к Марику ему опять стало стыдно за случившееся продолжение неудачной суицидальной попытки.

Но что сделано, то сделано.

Кроме того, сейчас его все-таки больше волновала предстоящая встреча с главредом, и после переключения на эту мысль Парамонова вновь затопило потоком отрицательных эмоций, а точнее, страхом, плавненько этак переходившим в панику.

Нет, логический анализ, к несчастью, здесь не работал абсолютно.