Он столкнулся с ней — в буквальном смысле — на пороге детской. Джонас схватил ее за плечи, чтобы удержать на ногах, а она уперлась ему ладонями в грудь. На мгновение оба застыли, словно в ожидании следующего жеста со стороны другого, а потом разом отпрянули, бормоча извинения. Джонас махнул рукой, показывая Зои дорогу на кухню, и она, неслышно закрыв за собой дверь комнаты Джулианы, направилась вниз по лестнице.

Джонас рискнул заговорить, только когда они оказались на кухне, за несколькими закрытыми дверями от детской. И все же он старался говорить потише, не сомневаясь, что малышка зайдется криком от малейшего шороха.

— Джулиана чуть-чуть поела, пока вы одевались, — сказала Зои, как будто прочитав его мысли. — Думаю, теперь она поспит.

Джонас кивнул, но как-то не слишком уверенно.

— Кофе? — спросил он.

— С удовольствием.

Он поставил на стол две объемистые чашки с крепчайшим горячим напитком, потом вернулся к шкафчику за сахаром. Принес сливки из холодильника.

— А вы есть не хотите? Могу предложить яичницу с ветчиной.

— Нет-нет, спасибо. Кофе достаточно. Я позавтракаю дома.

Он снова кивнул и замолчал в растерянности. Разговор неожиданно зашел в тупик. Джонас отхлебывал кофе и разглядывал Зои, удивляясь ее свежему виду после самой тяжелой — ночной — смены.

— Вы хотели рассказать мне о родителях Джулианы, — напомнила Зои после первого глотка восхитительного кофе.

Точно. Теперь он вспомнил. Он же знал, что была еще какая-то причина, из-за которой Зои задержалась у него в доме. Еще одна — помимо той, что ему ужасно хотелось, чтобы она осталась.

— Но теперь вы передумали, — нерешительно добавила она.

— Нет, — быстро заверил он. — Ничего подобного.

— Тогда в чем дело? Он замотал головой.

— Да ни в чем. Не обращайте внимания. Я почти не сплю с тех пор, как появилась Джулиана.