Но сейчас он почти забыл о своих сожалениях. Глаза его потеплели, губы тронула улыбка, взгляд заскользил по уже знакомым приветливым лицам, пока не остановился на одном конкретном женском лице.

Медсестра стояла в углу, отдельно от всех. Забранные в тугой конский хвост прямые рыжие волосы, накрахмаленная униформа, стетоскоп на шее — прямо не девушка, а олицетворение компетентности и хладнокровия. Джонас не смог бы ничего возразить против компетентности Зои Холланд. Но он также отлично знал, что хладнокровие ее напускное. Неестественная, напряженная поза и стиснутые в кулаки руки с тонкими пальцами выдавали ее с головой. А еще этот хмурый взгляд, который она словно бы приберегала лично для него.

Джонас не сомневался, что Зои его ненавидит. И допускал, что у нее для этого имелись основания. В последнее время с ним было нелегко ладить. Но она, черт возьми, и сама подливала масла в огонь. Джонас никак не мог взять в толк почему, но факт оставался фактом: они с Зои чуть ли не каждый день сталкивались лбами.

— Ну, что ж ты молчишь? — Лили тепло обняла его.

— Даже не знаю, что и сказать, честно. Лили, — признался Джонас. — А кто остался в отделении? Роженицы, наверное, гадают, куда подевался персонал.

— Они любезно согласились подождать со схватками ради нашего празднества. Кроме того, здесь в основном первая смена — те, кто уже закончил работу.

— И вместо того, чтобы поспешить домой, вы остались поздравить меня, — сказал Джонас, до глубины души растроганный вниманием сослуживцев. — Спасибо вам всем… — Он помолчал. — Огромное спасибо.

— Рады, что тебе понравилось, — за всех ответила Лили. — Ну, а теперь задувай свечи, да побыстрее, пока кто-нибудь не вызвал пожарников.