Джонас рискнул заговорить, только когда они оказались на кухне, за несколькими закрытыми дверями от детской. И все же он старался говорить потише, не сомневаясь, что малышка зайдется криком от малейшего шороха.

– Джулиана чуть-чуть поела, пока вы одевались, – сказала Зои, как будто прочитав его мысли. – Думаю, теперь она поспит.

Джонас кивнул, но как-то не слишком уверенно.

– Кофе? – спросил он.

– С удовольствием.

Он поставил на стол две объемистые чашки с крепчайшим горячим напитком, потом вернулся к шкафчику за сахаром. Принес сливки из холодильника.

– А вы есть не хотите? Могу предложить яичницу с ветчиной.

– Нет-нет, спасибо. Кофе достаточно. Я позавтракаю дома.

Он снова кивнул и замолчал в растерянности. Разговор неожиданно зашел в тупик. Джонас отхлебывал кофе и разглядывал Зои, удивляясь ее свежему виду после самой тяжелой – ночной – смены.

– Вы хотели рассказать мне о родителях Джулианы, – напомнила Зои после первого глотка восхитительного кофе.

Точно. Теперь он вспомнил. Он же знал, что была еще какая-то причина, из-за которой Зои задержалась у него в доме. Еще одна – помимо той, что ему ужасно хотелось, чтобы она осталась.

– Но теперь вы передумали, – нерешительно добавила она.

– Нет, – быстро заверил он. – Ничего подобного.

– Тогда в чем дело? Он замотал головой.

– Да ни в чем. Не обращайте внимания. Я почти не сплю с тех пор, как появилась Джулиана.

– И долго это продолжается?

– С Нового года. Мой брат Алекс и его жена погибли в Португалии, в автомобильной катастрофе. Это случилось на Рождество, недели через две после рождения Джулианы. В завещании было сказано передать все имущество благотворительным организациям, а заботу о Джулиане возложить на меня.

– И это при том, что вы с детства не встречались с братом? – Зои сделала еще один глоток из чашки.