Но сейчас он почти забыл о своих сожалениях. Глаза его потеплели, губы тронула улыбка, взгляд заскользил по уже знакомым приветливым лицам, пока не остановился на одном конкретном женском лице.

Медсестра стояла в углу, отдельно от всех. Забранные в тугой конский хвост прямые рыжие волосы, накрахмаленная униформа, стетоскоп на шее – прямо не девушка, а олицетворение компетентности и хладнокровия. Джонас не смог бы ничего возразить против компетентности Зои Холланд. Но он также отлично знал, что хладнокровие ее напускное. Неестественная, напряженная поза и стиснутые в кулаки руки с тонкими пальцами выдавали ее с головой. А еще этот хмурый взгляд, который она словно бы приберегала лично для него.

Джонас не сомневался, что Зои его ненавидит. И допускал, что у нее для этого имелись основания. В последнее время с ним было нелегко ладить. Но она, черт возьми, и сама подливала масла в огонь. Джонас никак не мог взять в толк почему, но факт оставался фактом: они с Зои чуть ли не каждый день сталкивались лбами.

– Ну, что ж ты молчишь? – Лили тепло обняла его.

– Даже не знаю, что и сказать, честно. Лили, – признался Джонас. – А кто остался в отделении? Роженицы, наверное, гадают, куда подевался персонал.

– Они любезно согласились подождать со схватками ради нашего празднества. Кроме того, здесь в основном первая смена – те, кто уже закончил работу.

– И вместо того, чтобы поспешить домой, вы остались поздравить меня, – сказал Джонас, до глубины души растроганный вниманием сослуживцев. – Спасибо вам всем… – Он помолчал. – Огромное спасибо.

– Рады, что тебе понравилось, – за всех ответила Лили. – Ну, а теперь задувай свечи, да побыстрее, пока кто-нибудь не вызвал пожарников.

Джонас шагнул к столу, краем глаза заметив, что Зои Холланд тихонько пятится к выходу. Он догадывался, что медсестру заставили прийти сюда против ее воли и теперь девушка мечтает улизнуть.