Впрочем, через три года, после последней поездки в Анталию, Оксана поняла, что самым жестоким образом ошибалась. Жгучая любовь к ней Ивана давно канула в Лету, как тот фанерный комбинат, на котором он когда-то работал сменным мастером. Бизнесмену Корнееву не нужна была любовь. Ему нужна была женщина без особых претензий для отправлений естественных потребностей организма. Лиза претензии предъявляла, поскольку являлась законной женой, а у Оксаны никаких прав на претензии не было. Возможно, она еще не скоро дошла бы до осознания этой простой истины, если бы от Корнеева вдруг не стало пахнуть чужими духами, приторными и удушающими, как всегда имеют обыкновение пахнуть чужие духи. Оксана никак не могла взять в толк, откуда у Ивана взялось время на еще одну наложницу, если учесть его фантастическую загруженность делами «Древа жизни». Но довольно скоро, хотя Оксана и не задавала никаких вопросов, Иван признался в интимных отношениях с собственной секретаршей, в которые вступил вовсе не потому, что она натуральная блондинка и на пятнадцать лет моложе Оксаны, а всего лишь ввиду близости ее географического расположения относительно его рабочего места. К Оксане после трудов праведных надо было тащиться от «Древа жизни» через весь город, а секретарша всегда имелась под рукой.
– Ольга Васильевна тоже была у тебя все время под рукой, – ядовито и совершенно напрасно заметила ему Оксана, – но ты почему-то никогда не допускал ее до своего тела!
Бывшей секретарше Корнеева Ольге Васильевне было около шестидесяти, и она уволилась, чтобы хоть на старости лет начать наконец личную жизнь, то есть сидеть с внуком. Понятно, что она не могла позволить себе по отношению к своему боссу исполнять, кроме секретарских, еще и обязанности интимного свойства, но Оксана не могла не уколоть этим Корнеева.