– Голос у вас громкий, но он уже не шериф и давно уехал во Флориду. – Брент еще больше наклонился вперед, одной рукой придерживая дверцу, а другую положив на спинку сиденья. – Шериф теперь Джонатан Дарк.

– Джонатан Дарк? – Она сморщила нос.

– Правильно.

Эмма в изумлении покачала головой. Если ей двадцать шесть, то Джонатану не намного больше, и, насколько она его помнит, он чем-то очень похож на Брента.

– Оставьте меня в покое, – нервно отмахнулась она.

Брент быстро глянул на дорогу впереди себя, затем внимательно посмотрел на девушку.

– Послушайте, Эмма, нам надо поговорить. – В его глазах появилась настоящая мольба, а голос задрожал. – К тому же я кое-что хочу показать вам в доме Мэгги. Она бы вам сама показала, если бы вы приехали раньше…

Эмма растерялась и одновременно смутилась от происшедшей в нем неожиданной перемены, но все равно покачала головой. Ему во что бы то ни стало надо заставить ее почувствовать свою вину, а ей как раз нужно не показать ему, что она ее уже и так чувствует с той самой минуты, как только услышала о смерти Мэгги. Но Бренту Форресту не обязательно об этом знать.

После минутного колебания она отступила на шаг, сунув сумочку под мышку.

– Нет. Не сейчас.

– Но ведь вы все равно тут стоите, – от возмущения он чуть не чертыхнулся. – Давайте я вас хоть подвезу.

– Нет, – повторила она, встряхивая кудряшками. – Я остановлюсь в мотеле.

– Нет.

Она вскипела от его самоуверенности.

– Нет? – переспросила она, и ее золотистые глаза вспыхнули. – Посмотрим.

– Там черт-те что творится, – резко сказал он, тыча большим пальцем в сторону мотеля. – Муравьи от подвала до чердака. Вы и одну ночь не выдержите.

Эмма устремила на него недовольный взгляд. Жить в доме тети Мэгги, с которым у нее связано столько воспоминаний? Нет, этого она не выдержит. Неожиданно на глаза вновь навернулись слезы, которые она не смогла сдержать. Она отвернулась от Брента и быстро-быстро заморгала, чтобы не дать им пролиться.