За спиной Эммы в тени ивы двое рабочих ждали, когда им можно будет закончить с могилой, и, зная, как бы Мэгги не понравилось, что она заставляет их даром терять время, девушка повернулась и зашагала прочь.

Каждый шаг давался ей с большим трудом, тем не менее она заставляла себя ставить одну ногу впереди другой, как учила ее Мэгги, и потихоньку приходила в себя. Она еще несколько раз судорожно вздохнула и поправила поясок желтого летнего платья. Мэгги оставила точные указания насчет своих похорон, категорически запретив кому бы то ни было облачаться в черное, и Эмма охотно подчинилась ее желанию, не став исключением в толпе пришедших проводить достойную даму в последний путь.

Эмма не воспользовалась лимузином с шофером. Ей хотелось несколько минут побыть в одиночестве, поскольку она прилетела прямо на похороны и еще ни минуты не оставалась наедине сама с собой и своими мыслями.

Она отошла подальше к ивам и оттуда обозрела ухоженную лужайку, а потом еще раз остановила взгляд на свежей могиле. В следующий раз, когда она приедет сюда, здесь будет уже стела из серого мрамора с силуэтами кошек поверху, которые сопровождали Мэгги в течение всей жизни и которые после смерти станут охранять ее покой. Еще на стеле будет выбито имя Мэгги, даты ее рождения и смерти и эпитафия: «Жизнь для живых… Живите».

Все это ей было известно, потому что стела, заказанная много лет назад, стояла у Мэгги в гараже. Когда Эмма в первый раз увидела ее, она пришла в ужас от мысли, что бабушка может умереть, как все. Но та только улыбнулась.

– Крошка, умрет лишь мое тело, – сказала она, погладив девочку по худенькому плечику. – А я всегда буду жить здесь.