- Господи, Клэр, - сказал он. - Мне ужасно не хочется вот так тебя бросать. Но если я вернусь домой с тобой и ребенком, я уже не смогу уйти.

"Но разве не это он должен сделать?" - удивленно подумала я.

- Я знаю, я выбрал неподходящее время. Но я не мог ничего тебе сказать, пока ты была беременна, у тебя мог случиться выкидыш. Вот я и говорю сейчас.

- Джеймс, - слабым голосом произнесла я, - все это очень странно.

- Да, я понимаю, - торопливо согласился он. - Тебе и так много пришлось пережить за последние сутки.

- Зачем же ты присутствовал при родах, если собирался оставить меня через минуту после того, как все закончится? - спросила я, беря его за руку и пытаясь заставить взглянуть на меня.

- Потому что я обещал, - сказал он, отдергивая руку и не глядя мне в глаза. Он напоминал школьника, получившего взбучку.

- Потому что ты обещал... - повторила я, стараясь хоть что-нибудь понять. - Но ты обещал мне кучу всяких вещей. В том числе любить и беречь меня, пока смерть не разлучит нас.

- Ну, прости, - промямлил он. - Но эти обещания я не могу сдержать.

- Так что же будет? - тупо спросила я.

Ни на секунду я не воспринимала то, что он сказал, всерьез. Оркестр продолжал играть, хотя давно уже никто не танцевал. У меня было такое впечатление, что я наблюдаю за всем со стороны, будто Джеймс говорит с кем-то другим. И вообще, никакой это не разговор: ведь наши слова не имеют никакого отношения к тому, что происходит на самом деле. Когда я спросила, что же теперь будет, я не ждала ответа. Я знала, что будет. Он вернется домой со мной и ребенком, и мы забудем всю эту ерунду. Я думаю, мне тогда казалось, что, если он будет продолжать со мной говорить, он поймет, как глупо было с его стороны даже думать о том, чтобы оставить меня.