— Почему, Джо? — серьезно спросила Линда. — Я не могу спокойно сидеть и смотреть на тебя, когда ты в таком состоянии.

— А вдруг мне уготована участь получше официантки провинциального ресторана?

Линду явно задели эти слова, и подруга поторопилась ее успокоить.

— Ну, ты, Лин, зря обижаешься! Быть официанткой совсем не так уж плохо. Тем более тебе, с твоими перспективами. У меня все по-другому… С детства помню, как мои родители от зари до зари гнули спину в своем ресторане. Меня для них будто вообще не существовало. Как же я была одинока!

— Профессия как профессия… — заметила Линда. — Может быть, ты драматизируешь ситуацию?

Глаза Джо наполнились слезами. Подруга всполошилась, подошла к Джо и, обняв, участливо спросила:

— Что с тобой, дорогая?

— Я же не о профессии… — Джо слабо улыбнулась. — Понимаешь, я толком и не знала своих родителей. Работа занимала у них все время, а после работы у каждого была своя личная жизнь. До поры мелькали в доме какие-то няньки, сменяя одна другую, а лет с тринадцати я оставалась дома совершенно одна. Оба родителя завели на стороне любовные связи. Я только мешала им…

— Откуда ты знаешь, что у них были любовные связи?

— Знаю. До детских ушей многое доходит, когда взрослые не озабочены судьбой ребенка. Сначала отец узнал об измене жены, кстати, переживал он это довольно тяжело, не приходил домой, ночевал в ресторане.

— Твоя мать развелась с ним?

— Нет, и не думаю, что она могла бы сделать это, — если бы они развелись, то оба разорились бы окончательно. Потом началось у отца. То ли месть за измену жены, то ли… уж не знаю что…

Каково Линде было слышать подобное? Она-то росла в хорошей, дружной семье, где родители были преданы друг другу и ей, своему единственному ребенку, отдавали все, на что только способны любящие папа и мама.

— Продолжай, Джо, — тихо сказала она.