– Рассказывай!

– Ушла от мужа, – честно призналась я.

– Зная его тягу к блондинкам, могу предположить, что он изменил тебе с белокурой красавицей?

– Нет, – вздохнула я, – хуже…

– С брюнеткой? – удивилась Алена.

– Нет, хуже…

– Что может быть хуже? Неужели с мужчиной? – Алена театрально сложила руки на груди и закатила глазки.

– Нет, Ален. – Я смотрела в пол.

– Выше нос! Что за привычка сразу опускать руки? Попробуй пирог, чего ты сидишь как кукла. – Она пододвинула ко мне тарелку. – Что же он натворил?

– Он обозвал меня дурой! – чуть не плача, поведала я о своей проблеме.

– То есть он сказал правду, а ты обиделась? – засмеялась Алена.

– Он сказал так: «Какая же ты ду-у-ра!»

Я отковырнула ложечкой кусочек от пирога.

– А, ну это, конечно, совсем другое дело. «Дура» и «ду-у-ра» – совсем разные слова. И по значению, и по содержанию. – Она улыбалась и смотрела на меня.

Я тоже улыбнулась и поместила кусок пирога в рот.

– Вкуснотища!

– Еще бы! Твоя школа! – Она замолчала и, любуясь, как я ем, добавила: – В любом случае я очень рада тебя видеть. И твоего Василия тоже. Расскажи мне о своих планах. Надеюсь, у тебя есть хоть один, пусть даже самый глупый и нереальный?

– Есть. По профессии я переводчик. Вот и буду пытаться искать работу в этом направлении.

– Да уж… какая хорошая идея, – скривилась Алена. – А я-то уже подумала, что ты наконец созрела явить миру свое творчество…

– Нет, – тихо вздохнула я, – для этого еще не созрела. Да и вообще… то, что ты называешь творчеством, профессионалы называют графоманством.

– Ну, так докажи мне. Отнеси свои рассказы и романы хоть в одно издательство, и, если они тебе откажут, я смирюсь и больше не заикнусь об этом.

– Завтра же пойду и предложу им свои рассказы. И романы, – вдруг решила я.

Алена кивнула: