Вид того явно выражал сомнение. Клер вздохнула, и ее тихий вздох утонул в завывании ветра за окном. Покоряясь судьбе, она спросила:

— Когда я должна приступить к работе?

— Как насчет завтрашнего дня? — сказал Каллахэн поднимаясь. Тим Сазерленд последовал его примеру. Оба выжидательное смотрели на нее сверху вниз.

Стараясь не выказать охватившего ее смятения, Клер без поспешности встала со стула. Ник Каллахэн, прощаясь, протянул ей руку, и она после мимолетного колебания протянула в ответ свою. Теплая и гладкая рука крепко, но осторожно сжала ее ладонь. Каллахэн не сводил внимательных глаз с ее лица, и у Клер, возникло внезапное непонятное желание повернуться и убежать.

— Как вы относитесь к поездкам? — Он выпустил ее руку, и Клер схватилась за свою сумочку, как за спасательный круг.

Она тут же вспомнила о матери.

— Я не могу уезжать надолго.

— Я говорю о коротких поездках — максимум на два-три дня.

— Тогда проблем нет.

— Хорошо. Во время нашей совместной работы вы будете получать ежедневные инструкции от господина Сазерленда. Но поскольку в ближайшие два дня он будет в отъезде, я прошу вас встретиться со мной завтра в девять. Сначала мы немного побеседуем, далее на десять часов у меня назначено совещание, и я бы хотел, чтобы вы присутствовали на нем. Затем вы пообедаете со мной. — Он отдавал распоряжения быстро и по-деловому. — У вас есть вопросы?

— Нет.

— Хорошо. Тогда до завтра.

Все, беседа окончена, подумала Клер, совершенно сбитая с толку. Она прекрасно понимала, что вовсе не является лучшим кандидатом для выполнения такого поручения. Даже в ее отделе нашлись бы по крайне мере двое более квалифицированных сотрудников, включая ее шефа. Но Клер понимала и то, что если успешно справится с заданием, то вполне может быстро продвинуться по служебной лестнице. С ее стороны было бы просто глупо отказываться.

Клер быстро вышла из кабинета и не глядя по сторонам прошла, кивнув на прощание секретарше, в холл. Спускаясь на лифте, она прокручивала в голове весь этот более чем странный разговор. В их беседе явно присутствовала какая-то недосказанность, что-то, чего Клер не могла уяснить. Но одно было ясно: за предложением Ника Каллахэна скрывалось что-то еще.