– Ты пират, – добродушно ответила Сирина. – Один доллар.

Мальчик ухмыльнулся, ощущая себя истинным торговцем.

– О прекрасная леди, – начал он своим высоким мелодичны голосом, – Если бы я мог, то отдал бы вам ожерелье за одну улыбку, но тогда мой отец меня побьет.

Сирина приподняла бровь:

– Думаю, что смогу посмотреть на то, как тебя ругают. Доллар с четвертью.

– Два пятьдесят. Я сам собирал раковины и сделал ожерелье при свете свечи.

Сирина рассмеялась и покачала головой.

– Следующее, что ты мне скажешь, что отбивался от стаи акул.

– Возле нашего острова нет акул, леди! – ответил он гордо – Два американских доллара.

– Полтора американских доллара, так как я восхищена твоим воображением, – копаясь в сумке, она достала бумажник. Деньги перекочевали из ее рук в карманы его шорт под блеск его глаз.

– Только для вас, прекрасная леди. Но я рискую быть избитым.

Сирина выбрала ожерелье, и дала ему еще четвертак.

– Пират, – пробормотала она, когда он усмехнулся ей.

Накидывая сумку на плечо, она стала отходить. И заметила его, одиноко стоящего за ее спиной. Сирина удивилась в меньшей степени, чем ожидала. На нем была простая бежевая футболка, которой делала его кожу похожей на медь, и пара полинявших обрезанных штанов, которые подчеркивали его худые, мускулистые бедра и поджарое телосложение.

Хотя солнце было ослепительным, у него не было солнцезащитных очков или какой-либо другой защиты. Казалось, что они ему не нужны. Получалось, что либо она должна была идти к нему, либо он к ней. Он шел легкой походкой, с изяществом охотника, который больше привык к траве и песку, чем к асфальту, как ей казалось, без определенной цели.