– Отлично, давай попробуем по другому. Орел – и мы едем на экскурсию, решка – ты идешь по магазинам, – и он вытащил из кармана монетку.

– А может быть у нее два орла. – Сирина хмуро посмотрела на четвертак.

– Я никогда не жульничаю – торжественно сказал Джастин, и, зажав монетку между большим и указательным пальцем, показал ее Сирине.

Она может просто отказаться и уйти, подумала Сирина, но кивнула головой в знак согласия. Шансы были равны. Натренированным жестом он подбросил монетку вверх, поймал на руку, и положил на другую. Орел. Почему-то она ожидала этого.

– Никогда не спорь на дом, – пробормотала Сирина, когда поднималась в повозку.

Как только лошадь пошла вниз по улице, Сирина, примерно тридцать секунд размышляла, как сохранить спокойствие. Прекрасно зная себя, она была вынуждена признать, что, если бы она не хотела сесть в повозку, то и не села бы. Не без ссоры. Поэтому, вместо торжественного молчания, Сирина, поставив на пол повозки сумку, уставилась на своего спутника, полностью игнорируя очарование узкой улочки.

– Что вы здесь делаете?

Он положил руку на спинку сиденья, при этом его пальцы коснулись ее волос.

– Наслаждаюсь поездкой.

– Никаких туманных ответов, Джастин. Вы хотели быть со мной и мы сейчас вместе, но я могу закричать, что вы на меня напали, и выпрыгнуть из повозки.

Он пристально разглядывал ее одно мгновение, сначала с любопытством, а потом с восхищением. Она могла бы это сделать. Он положил свои пальцы на её шею.

– Что ты хочешь знать?

– Что вы делаете на «Селебрейшн»? – спросила Сирина, отвлекаясь от удовольствия, которое его пальцы принесли ей. – На мой взгляд, вы не относитесь к тому типу людей, которые расслабляются во время тропического круиза.

– Друг порекомендовал мне его. У меня были расстроены нервы, а он настаивал. – Его пальцы снова стали поглаживать шею. – А что делаешь ты на «Селебрейшн»?