Тем временем хозяин дома, всячески демонстрируя свое радушие, заливался соловьем, настойчиво угощал всех и каждого и сыпал остротами. Услышав сказанное человеком, ради которого и было затеяно сегодняшнее торжество, он решил вмешаться в беседу.

– Однако толковый человек, готовый предложить хороший товар, вправе рассчитывать на ваше внимание.

– Для этого надо быть очень толковым человеком, – на губах гостя появилась легкая усмешка, а голубые глаза вновь обратились к соседке, хладнокровно оценивая ее. – Все дело в том, насколько хорош товар?

– Это уж вам решать, конечно, – безразлично сказала она, не желая вступать в разговор, – в конце концов дела мужа ее не касаются.

Иногда она просто ненавидела его – за то, что он не хотел иметь детей, за то, что обманул ее когда-то, поначалу прикинувшись другим – ласковым, добрым и верным. Хоть она и сожалела, что вышла за него замуж, освободиться от тягостного союза не хватало сил. Порой у нее появлялась надежда, что он когда-нибудь все же изменится, но с каждым днем она становилась все слабее. Зато нарастало отчаяние, все чаще сменявшееся пустым равнодушием ко всему.

Ах, если бы у нее были дети: маленькие озорники, на которых можно было бы излить всю свою нерастраченную любовь. Каким бы счастьем было для нее баловать их, готовить для них что-нибудь особенно вкусненькое или гулять с ними по парку, рассказывая всякие забавные истории или сказки, запомнившиеся с собственного детства. Но нет, этой радости она была лишена, точнее лишил ее муж.

Кейт наблюдала, как Скотт, поглощая борщ, умело направлял общий разговор за столом. Он был красив. В четких чертах лица не было ни намека на слабость, черные волнистые волосы модно подстрижены. У него все модное, даже телосложение: высок ростом, мускулист, спортивен.

И в соответствии с модой не слишком-то верный супруг. От внимания Кейт не ускользнули заигрывания с ним Фионы Чардуэй и вспыхнувшее в ответ обещание в карих глазах Скотта. Гадая, любовники они или нет, Кейт поразилась тому, что подобные мысли больше не причиняют ей боль.