Нортгемптоншир, Англия

Весна 1799 года

Вчера, когда хоронили его родителей, светило солнце.

День сегодняшний был тоже неуместно солнечным, жестоко ярким, радостным и полным надежд, птицы пели, и расцветали первые весенние цветы.

Десятилетний Люсьен де Грэй спрятался от солнца и ужасающего счастья остального мира.

Старший брат Джерард нашёл его свернувшимся в несчастный клубок в одном из бесчисленных коридоров старого дома, который так любили их родители. Это была излюбленная резиденция герцогов Марчмонтов с момента ее постройки, несколько столетий назад.

Джерард, будучи на три года старше Люсьена, стал десятым герцогом Марчмонтом.

– Не думай о них, – сказал он. – Так только хуже будет.

– Я не думал!– закричал Люсьен – Ты ничего не знаешь! Ненавижу тебя!

Стычка быстро переросла из перебранки в потасовку. Они дрались в тот день, и назавтра, и в последующие дни, по поводу и без повода. Члены семьи и наставники вмешивались, но никому не хотелось наказывать двух скорбящих мальчишек, каким бы вызывающим их поведение ни было.

Они ломали мебель и били посуду. Расколотили окно и откололи голову статуе, которую их дедушка привез из Греции. Так продолжалось неделями.

Затем появился лорд Лексхэм, старинный друг их отца.

Обе семьи всегда вместе проводили лето. И долгое время казалось, что с каждым летом у Лексхэмов прибавлялось по младенцу. К тому времени, когда роковая лихорадка унесла родителей Люсьена, выводок Лексхэмов насчитывал восьмерых: троих мальчиков и пятерых девочек, последнюю из которых назвали Зоей Октавией.

Лорд Лексхэм был одним из опекунов, указанных герцогом Марчмонтом в завещании.

Лексхэм был единственным, кто приложил руку к их воспитанию.

В самом деле приложил.