Ураган, стихший с уходом братьев, разыгрался снова. Зоя пропустила его, собираясь с мыслями и приберегая энергию для критического момента.

– Она не может оставаться в Лондоне, папа.

– Вы же видели газеты.

– Если бы вы видели эти гравюры…

– Непристойные, отвратительные…

– Заклинательницы змей и всё в таком духе.

– Мы стали посмешищем, цирковым представлением для толпы.

– Мне пришлось пробираться через город как обыкновенной преступнице и проскользнуть в дом через сад.

– Нам пришлось задёрнуть занавески в экипаже.

– Вообще нет смысла покидать дом, когда стыдно показаться на публике.

– Точно нельзя посетить друзей. Их уже не осталось.

– Три дамы уже отозвали свои приглашения.

– Семеро отклонили мои приглашения.

– Мы можем быть уверены, что все это только начало.

– Их трудно обвинить. Кто захочет собрать на пороге весь лондонский сброд?

– Все наши соседи с Беркли-Сквер ненавидят нас, кроме кафе Гунтера. У них живо идёт продажа мороженого и булочек, без сомнения. Но Девонширы порвут с нами, будьте уверены. Лэнсдауны тоже. И Джерси.

– Вы представляете, что последует за этим?

– Бунт, без сомнения.

– Леди Джерси – одна из патронесс Олмакса – только подумайте, что это означает. Нас вычеркнут из списка!

Повисла оглушительная тишина, и затем:

– Великий Боже, что же станет с балом в честь дня рождения моей Эми?

– Отмени его. Никто всё равно не явится.

– Паркер говорит, мы должны уехать в деревню. Вы можете в такое поверить? Сейчас! В разгар Сезона!

К этому времени мама, легко поддающаяся эмоциям, оставила попытки определиться, на чьей же она стороне. Она упала на кушетку, где лежала с закрытыми глазами, время от времени испуская стоны.