– Конечно, выбор есть, – сказал отец. – Вы можете поступить отважно. Вы можете держать голову высоко поднятой и игнорировать всю эту глупость. Если мы не станем лить воду на мельницы сплетников, прячась и отрицая что-то, свет скоро найдёт себе другой повод для суеты.

– Папа, я бы хотела в это поверить…

– Если бы это был обычный скандал, тогда, конечно…

– Однако такого ещё не бывало.

– Это не политический скандал…

– И даже не посягательство на супружеские права или бракоразводный процесс.

– Дева Гарема, папа! Когда в последний раз в Лондоне была Дева Гарема?

– Они могли бы называть её Иезавелью.

– Некоторые газеты так и назвали её, а также другими словами, которые леди не осмелится произнести.

– Если она появится на публике – в парке или театре – все вокруг будут глазеть и шептаться.

– У неё не будет ни минуты покоя, и ни у кого из нас тоже.

– Эти ужасные журналисты начнут ее преследовать повсюду.

– Она не сможет жить нормальной жизнью, и мы не сможем, пока она рядом.

– Только не в Лондоне, разумеется…

– Но если она уедет, куда-нибудь в тихое место…

– Например, в поместье кузена Горация…

– Упокой, Господи, его душу, бедняга

– И поселится там под другим именем.

– Оо-оох, – слабо вымолвила мама и спрятала лицо в носовой платок.

– Уехать?– переспросил отец. – Сменить имя? Но она только что вернулась! – Папа повернулся к ним, и Зоя была потрясена печалью на его лице. – Моя малышка. Двенадцать лет я потратил, пытаясь её найти. Двенадцать лет я молился, тревожился, и корил себя тысячи раз за мою беспечность. Двенадцать лет я злился на себя, за то, что не сумел лучше позаботиться о ней. – Он встретился с ней взглядом. – Никогда не прощу себе, дитя моё, то, что тебе пришлось пережить. Никогда не прощу себя за всё то время, которое мы с тобой потеряли и не сможем наверстать.