— Что, напоминает детство?

— Нет. Я никогда не видела ничего подобного, — призналась она.

Черные брови Брета сошлись на переносице.

— Расскажи мне о себе. Я ведь про тебя почти ничего не знаю. Если не считать, что ты работаешь у Хаббарда, что твоя мать родом из Норфолка и что ты выросла в Англии.

— Да толком и рассказывать нечего. Жизнь у меня была очень скучная, — неловко промолвила Мона.

— Все равно. Рассказывай про свою скучную жизнь, а я постараюсь не зевать.

— Тебе будет неинтересно.

— Нет, интересно, — решительно возразил он. — Ты представляешь собой странную смесь робости и смелости, общительности и скрытности. Любишь людей и в то же время сторонишься их. В тебе много тихой гордости. Ты не считаешь себя вправе осуждать других, но в глубине души пуританка.

— Ты заставляешь меня краснеть.

— Отчего же? Ты именно та женщина, которую я всегда мечтал встретить…

У Моны захватило дух и зазвенело в ушах. А Брет добавил:

— Я хочу знагь, откуда ты такая взялась. Расскажи мне о своем детстве. Где ты выросла?

— В Манчестере.

— Какими были твои родители?

— Не знаю, — призналась она. — Они умерли, когда мне было два года.

— Жаль, — просто сказал он. — Как это случилось?

— Они оставили меня на попечение бабушки по отцовской линии и полетели во Францию кататься на лыжах. Хотели устроить себе второй медовый месяц. Но в первый же день их накрыло лавиной…

— Кто же тебя воспитывал?

— Бабушка по отцу. Ей не хотелось на старости лет обременять себя маленьким ребенком, но она была женщиной строгих принципов и большого чувства долга. За год до того она овдовела, денег у нее было мало, и мы жили очень небогато. Хотя она никогда этого не говорила, я знала — дети всегда чувствуют это, — что была для нее обузой. Она предпочитала одиночество, и я почти всегда была предоставлена самой себе.