Тейты обладали прекрасными манерами и вели себя достойно, как люди хорошо образованные и великолепно воспитанные. Свадебные фотографии Тейтов публиковались в лучших журналах. Их дети учились в частных школах. Друзей им находили среди ровни, встречавшейся не слишком часто.

Мужчины шли по стопам отцов, занимаясь семейным бизнесом, дочери составляли отличные партии, а матери устраивали благотворительные балы и соревнования по крокету.

Быть Тейтом — это вам не фунт изюму.

— Ты слушаешь меня, Шелби? Мне не хочется заострять на этом внимание и казаться жестоким, но. по-моему, ты меня не слушаешь.

Шелби отвернулась от окна, выходившего на скучный, ухоженный сад позади особняка Тейтов, и улыбнулась брату.

— Разумеется, я слушаю тебя, Сомертон. — Она запустила пальцы в волосы и осмелилась заложить выбившуюся прядь за правое ухо. — Лимузин приедет сюда в семь, и ты был бы очень признателен, если бы я хоть раз в жизни спустилась вовремя, чтобы не заставлять ждать всех остальных. В конце концов, даже вообразить нельзя, кто пожелал бы пропустить начало вечера.

Сомертон Тейт нервно откашлялся, не глядя на сестру.

— Не надо так, Шелби. Неужели я хочу слишком многого, прося тебя проявить пунктуальность и надеясь, что ты приложишь некоторые усилия, чтобы повеселиться?

Шелби покачала головой:

— Нет, Сомертон. Прости меня. Просто это такая ерунда, вот и все. — Тейтам позволялось быть вульгарными, но не выходя за пределы строго определенных выражений. Например, что-то Тейты могли назвать ерундой, но не кучей дерь…

Шелби вздохнула.

— Не знаешь ли, Сомертон, сколько благотворительных балов должен посетить человек? Может, существует квота? Когда мы спасем предусмотренное количество китов, деревьев… или бездомных далматинов на этой неделе? И не более ли эффективно, а смысле экономии денег, отказаться от оркестра, цветов, поставщиков и просто послать чек?