Вся в шелках цвета слоновой кости, в алансонских кружевах, она пройдет роскошный обряд венчания, после чего ее деликатно уложат в постель. А затем Шелби проведет жизнь, посещая и устраивая приемы, три раза в неделю с благотворительными целями торгуя в больничном магазине подарков, закрывая глаза на маленькие шалости Паркера с доступными женщинами, выпивая после ужина самую капельку сверх нормы… и тихо сходя с ума.

Поэтому Шелби не раздумывала. Не планировала. Почти совсем.

В основном она действовала.

Через пять дней после благотворительного бала Шелби завела Сьюзи в свою спальню и распахнула двери просторной гардеробной, оборудованной вращающимися висячими кронштейнами, где хватило бы платьев, обуви, шляп и сумочек, чтобы укомплектовать большой магазин одежды высшего качества, и попросила служанку упаковать для нее какие-нибудь «нормальные» вещи.

Сьюзи Хелфрич вошла в гардеробную, остановилась, наморщила свой курносый нос и посмотрела на хозяйку.

— Простите, но какие именно?

— Нормальные, Сьюзи, — повторила Шелби, взмахнув рукой, а потом указала на джинсовую юбку своей горничной, розовый летний свитерок и потертые белые спортивные туфли. — Нормальные, Как у тебя, Сьюзи. Вещи, которые носят в… ну, словом, в маленьком городке.

Сьюзи оглядела одежду, висящую на плечиках с утолщенными мягкими концами, и покачала головой.

— У вас ничего такого нет, мисс Тейт. Дважды в год вы одеваетесь в Нью-Йорке и Париже. Нор… м-м… большинство людей покупает одежду в торговых центрах и на распродажах. У вас очень красивые вещи, но нет ничего такого, что я надела бы в своем городе или где-то еще.

Плечи Шелби поникли, как у принцессы, мечтавшей стать Золушкой.

— Значит, нет? Ладно, тогда давай извлечем все возможное из того, что есть, хорошо?