— Я связана обещанием, Рей, пойми меня.

Да, Кэтти по-прежнему полна решимости держаться от него подальше, спрятаться, чтобы он не смог ее найти.

Плохо, Кэтти, очень плохо, мрачно подумал Рей. Но на этот раз тебе это не удастся.

— Прежде чем уехать в Англию, я должен сначала поговорить с ней о разводе. Вы должны меня понять, Моника .— Итак, он произнес это слово.

— О, Рей, — чуть слышно сказала Моника, — неужели зашло так далеко?

— Я устал быть в ложном положении: ни женат, ни свободен, — резко ответил он.

— Я прекрасно понимаю тебя. — Последова­ла еще одна долгая пауза, что было совсем не в характере Моники. Затем она медленно сказа­ла: — Думаю, Грейс поддерживает связь с Кэт­ти... попробуй поговорить с ней... Подожди, зво­нят в дверь... У меня сегодня гости... Я должна идти, Рей.

Они попрощались.

Грейс — старшая из трех дочерей Моники. Рей мало общался с ней. Он набрал номер Грейс и заставил себя смягчить тон:

— Грейс? Это Рей. Хотел узнать, нет ли у тебя адреса Кэтти. Я звонил Монике, но она занята.

Ты солгал, мерзавец, сказал он себе, но ради правого дела.

По мнению Рея, одним из немногих досто­инств Грейс было полное отсутствие любопытст­ва к жизни других людей.

— Она сейчас на острове Тасмания, где-то недалеко от Хобарта, на побережье,— сказала Грейс. — Погоди-ка... Сорочий мыс, кажется. Она работает там в небольшой гостинице под назва­нием «Си Клифф». Похоже, это на краю света. Но ты же знаешь Кэтти... Она всегда была немно­го чокнутая.

Да, но если бы четыре года назад Кэтти вдруг не решила отправиться на Багамы, чтобы путешествовать на яхте, Рей никогда бы не встре­тился с ней.

— Благодарю,— сказал он и на всякий слу­чай поинтересовался: — Ты с ней давно не виделась?

— Господи, конечно, давно. Неужели ты ду­маешь, что я поплыву на дрянном старом су­денышке, воняющем рыбой, на какой-то Богом забытый Сорочий мыс. Такое не для меня. Она вернется в Сидней через месяц, тогда и уви­димся.