— Огромное спасибо, Юстин, — говорила Кэтти, ее чистый негромкий голос разносился в бархатной тьме. — Какой прекрасный был день. Обещаю, что завтра приготовлю тебе пончики с черникой.

— Мы пришли позже, чем хотели, а ведь тебе завтра рано вставать.

— Прогулка стоила того.

— Я завтра загляну за пончиками.

— Договорились.

Глаза Рея привыкли к темноте, он видел, как этот Юстин наклонился и поцеловал Кэтти. Рей впился руками в кресло. Он не услышал, что именно в следующий момент сказал Юстин ти­хим голосом, но Кэтти рассмеялась в ответ и во­шла внутрь. Юстин, освещая себе дорогу фона­рем, скрылся в лесу. Кэтти закрыла за собой дверь, в окнах коттеджа замерцал слабый свет, будто она зажгла свечу.

Рей вскочил. Во время полета из Мельбурна в Хобарт он перебирал в уме возможные ва­рианты встречи с Кэтти, но ни один из них не допускал участия еще одного мужчины. Все тщательно подготовленные слова вылетели из головы. Он перепрыгнул через перила веранды, побежал к коттеджу и принялся колотить кула­ком в дверь Кэтти.

— Иду! — послышался ее голос, открыв дверь, она продолжала говорить: — Ты забыл...

И тут ее голос умолк. Сзади на Кэтти падал слабый свет, и Рей не видел выражения ее лица, он только слышал, как она вскрикнула от изумле­ния и отступила назад. Он прошел внутрь.

Кэтти зажгла две керосиновые лампы: одну — рядом с двуспальной кроватью, другую — на сто­ле у окна. Ему потребовалось меньше двух се­кунд, чтобы осмотреть ее крохотное жилище, но ни своей фотографии, ни фотографии Джейка он не заметил.

— Очень уютное гнездышко. Кажется, этот художник — часть твоей жизни здесь? — язви­тельно спросил он.

— Рей? Что ты здесь делаешь? — Ее лицо побледнело, она вдруг быстро шагнула к нему и пальцами впилась в его запястье. — Мама... что с ней? С ней что-то случилось?

— Случилось с нами. А с мамой и твоими сестрами все в порядке.