Рей почувствовал, что при первом же его прикосновении тело Кэтти судорожно напря­глось, и она замерла в его объятиях. Но вдруг задрожала и изо всех сил вцепилась в его свитер, словно боялась упасть, разожми он руки. Рей языком разомкнул ее губы, чтобы проникнуть глубже и почувствовать свежесть ее дыхания, он страстно хотел, чтобы она раскрылась для него, как подсолнух при первых лучах солнца, чтобы стала послушна его при­косновениям, словно высокая трава, колышу­щаяся под теплым летним ветерком.

— Кэтти,— прошептал он, покрывая поце­луями ее губы, щеки, шею.— Кэтти, я так тебя люблю.— И вдруг у него мелькнула мысль, что этих слов его сценарий встречи не преду­сматривал.

Вдруг Кэтти с силой толкнула его в грудь и поспешно оторвала от него губы.

— Отпусти меня! — крикнула она. — Рей, от­пусти меня сейчас же, или я заору.

Судя по выражению лица, она вполне могла сделать это. Постаравшись собраться с мыслями, Рей с жаром воскликнул:

— Мы оба этого хотим, Кэтти. Мы словно после долгого отсутствия вернулись в наш дом, по которому так соскучились. Не я один это почувствовал, сознайся, что и ты тоже!

— Я не хочу возвращаться домой! — с отчая­нием в голосе крикнула она. — Как ты думаешь, почему я уехала? Я не могла больше выносить этого, это убивало меня.

— Ну, давай, давай! Почему бы тебе не сказать прямо, что это я убивал тебя? — про­хрипел Рей.

В эти слова он вложил всю боль последних шести месяцев их совместной жизни. Кэтти за­мкнулась, ушла в свое горе. Она отказалась от друзей, бросила работу, одновременно отдаля­лась и от Рея, чем просто уничтожала его.

В первые дни после смерти ребенка Кэтти совсем не плакала. Потерянная, с бледным ли­цом, она бродила по дому как привидение. Но однажды один из их соседей, отсутствовавший во время трагедии, спросил ее о Джейке, и Кэтти, разрыдавшись, закрылась в детской и проплакала несколько часов. Рей пытался, как мог, утешить ее, но страшная боль утраты, переживаемая им самим, препятствовала этому. Кэтти все больше отдалялась от него, и незаметно это отчуждение проложило между ними пропасть, которую он уже не смог преодолеть.