— То было тогда. Я стала другой, и ты дол­жен с этим смириться.

— Я не позволю тебе стать другой!

— Это не в твоих силах, Рей,— бросила она. — Я не твой пациент, и я не служанка, кото­рой можно приказать.

— Черт побери, я совсем не то хотел сказать! Я люблю тебя, поэтому я здесь.

— Любовь делает человека свободным,— грустно сказала она.— А ты делаешь из любви сковывающие тебя цепи.

Отчетливо выговаривая каждое слово, Рей произнес:

— Итак, твой ответ — развод.

— Прекрати говорить за меня! За последний год я видела тебя только один раз. А сейчас ты врываешься сюда ночью, как к себе домой, и хо­чешь, чтобы я в течение пяти минут приняла серьезнейшее решение. Тебе не откажешь в самонадеянности, Рей.

— Хорошо, сколько тебе нужно времени, что­бы все обдумать?

— Откуда я знаю? — резко сказала она.

— Ты хочешь сохранить хорошую мину при плохой игре,— гневно бросил Рей.— Держать меня на поводке как собачонку, а тем временем жить, как тебе самой того хочется. Так не пойдет, Кэтти. Я так больше не могу.

— В одиннадцать ночи трудно принимать ре­шение, от которого зависит дальнейшая жизнь, — вскипела она. — Возвращайся домой, Рей. Пер­вым же самолетом. Я обещаю, что напишу тебе.

Зная, что унижает себя, Рей все же не удержал­ся и язвительно сказал:

— Это прозвучало, как обещание Юстину ис­печь пончики.

— Ты невыносим, — крикнула Кэтти. — Уби­райся! Хватит с меня! Похоже, единственным вы­ходом становится развод. — Она резко поверну­лась и распахнула дверь. — Я же сказала, что напишу тебе.

Он отошел от стола, размял затекшие пальцы и направился к двери.

— Тебе не удастся обмануть меня, Кэтти. Я вижу, что слово «развод» тебе не нравится так же, как и мне. Подумай об этом завтра, когда будешь готовить пончики.