Рей не сомневался, что все в туалете Жаклин было тщательно продумано. Чувствуя легкое воз­буждение, он выдвинул для нее стул, отметив изящество ее движений; ничего удивительного, что официант сразу подскочил к их столику.

— Пожалуйста, сухой мартини, без оливок, — произнесла она с едва заметным французским акцентом, выдававшим ее происхождение. — Из­вини, что опоздала, Рей. Очередное собрание по поводу сокращения дотаций. Сокращают все, кроме продолжительности собраний.

Он улыбнулся.

— Мое сегодняшнее поведение на собрании нашего отделения шокировало всех. Я был слиш­ком резок. Хотя мне плевать на это.

Они заговорили о проблемах клиники, о не­давней поездке Жаклин в Париж и о конференции в Риме, в которой участвовал Рей. Ему все время казалось, что их разговор — всего лишь условность.

Когда они заканчивали вторую порцию кок­тейля, он предложил:

— А не уйти ли нам отсюда? Может быть, поужинаем в новом итальянском ресторане, ко­торый все так хвалят?

— Или...— сказала Жаклин,— поедем ко мне.

Она не отвела от него глаз.

— Ты так хочешь? — спросил Рей.

— Я всегда знаю, чего хочу.

Рей перевел взгляд на свои руки. Пару месяцев назад он попытался отказаться от привычки но­сить обручальное кольцо, но не смог. Тогда он пошел с собой на компромисс и теперь носил кольцо на правой руке.

— Вообще-то говоря, я женат,— сказал он,— хотя не живу с женой уже год. Ты знаешь об этом?

Она утвердительно кивнула.

— Я обратила на тебя внимание в первые же дни работы в клинике и узнала, что вы разо­шлись. Ты выглядел полуживым. Но позже уви­дела, как ты в столовой заразительно смеялся над чьей-то шуткой. Этот раскованный Рей был пол­ной противоположностью угнетенному, подав­ленному доктору Адамсу, каким я привыкла его видеть. Я загорелась и поняла, что хочу быть с тобой.