– Оно на самом деле очень милое, – улыбнулась Даниэлла, выходя из-за прилавка и направляясь к витрине.

Когда она поравнялась с Чарльзом, тот сразу ощутил что-то наподобие благоухания роз, смешанного с тонким запахом теплого женского тела.

От внимания Меррея также не ускользнуло изящество, даже грация ее движений, хотя Гифорд была довольно высокой. Бедра Даниэллы плавно покачивались на ходу, широкая длинная юбка подчеркивала стройность фигуры. Каштановые волосы, заплетенные в тугую косу, достигали талии. Глаза под густыми ресницами отливали почти бронзовым оттенком. Даниэлла наклонилась, чтобы вынуть ожерелье из витрины, поразив Чарльза своими ботинками на толстой подошве. Подобная грубая обувь больше подходила для восхождения на какую-нибудь горную вершину. Он подумал, что женщина с такой манерой одеваться вряд ли привлекла бы Дейва...

– Пожалуйста! – сказала Гифорд, выпрямившись и протягивая ему нитку.

Чарльз поспешно отвел взгляд от нелепых ботинок. Несмотря на невысокую оценку, которую успел дать молодой женщине, он не мог не признать, что та обладает каким-то особым очарованием. Одежда скрывала ее формы, но в то же время во всем облике Даниэллы таилась едва уловимая чувственность.

– Благодарю. – Чарльз взял ожерелье, удивившись странноватому ощущению, возникшему у него в то мгновение, когда Даниэлла слегка коснулась его руки. Сосредоточенно разглядывая ракушки, он подумал о том, заметила ли она его реакцию? Вроде нет – она все так же спокойна и невозмутима.

– Это последнее, – услышал Чарльз и сначала не понял, к чему эти слова относятся.