Внезапный прилив нежности охватил его. Желание припасть к пухлым губам, почувствовать их вкус, пройтись языком по ровным белоснежным зубкам... Его обдало жаркой волной, между ног сразу набухло и брюки вдруг стали тесными, Чарльз судорожно втянул воздух и выругался про себя. Что с ним происходит? Неужели он не в силах совладать со своими чисто сексуальными импульсами?

Изобразив интерес к пестрым лоскутным одеялам, разложенным на прилавке, он подальше отодвинулся от Даниэллы.

– Не знаю, угожу ли, если возьму ожерелье, – задумчиво произнес Чарльз. – Хотя, впрочем, Мери любит повертеться перед зеркалом?

– Мери? – переспросила Гифорд, Чарльз снова выругал себя за то, что так опрометчиво упомянул имя племянницы. – Дочь одного моего знакомого тоже зовут Мери. Красивое имя. Правда, мне больше нравится Мария – оно звучит благороднее.

На самом деле Даниэлла угадала: полное имя девочки было Мария, и ему тоже больше нравилось называть ее так, но уточнять он не собирался. Чарльз и так злился на себя за то, что произнес вслух имя дочери Дейва и Лиз: никудышный, видно, из него разведчик. Стараясь перевести разговор в другое русло, он погладил пальцами аккуратные шовчики между яркими лоскутками.

– Сколько же терпения нужно, чтобы изготовить такое одеяло!

– Вы правы, – подхватила Даниэлла, придвигаясь поближе к Чарльзу. Его уловка, таким образом, не удалась – сейчас они оказались совсем близко. – Их шьет одна пожилая дама, которая почти лишена возможности двигаться из-за тяжелейшего артрита. В этой работе ее спасение!

Поскольку Чарльз был по своей природе человеком не черствым, он сочувственно вздохнул, затем перешел к угловому прилавку, уставленному мягкими игрушками.

– Прелесть, какие забавные! И я смотрю, цены у вас вполне умеренные.

– Это тоже ручная работа, – сообщила Даниэлла, – впрочем, как и все, чем мы торгуем. Наш магазин помогает реализовать изделия талантливых людей, по тем или иным причинам прикованным к дому. Выручка небольшая, но всем в радость.