Тори вздрогнула, как от пощечины, но промолчала и занялась фруктовым пирогом. Джералдайн же демонстративно пробормотала себе под нос, не прекращая протирать свободную часть стола:

– Просто удивительно, как могут вроде бы умные люди……

– Джералдайн, прошу вас, замолчите же наконец!

Обычно Рэнд терпеливо сносил ворчание старой прислуги, но не тогда, когда дело касалось его жены. В подобных случаях он становился невменяемым. Так произошло и сейчас. Все сидевшие за столом замолкли в ожидании бури. И она неминуемо бы разразилась, но тут распахнулась дверь и на пороге возникла фигура человека с длиннейшей черной бородой, растрепанной шевелюрой и круглым лицом с нарочито свирепым выражением. Оглядев комнату, он пробасил:

– Ходят слухи, что сегодня в этом доме угощают пирогами. – При этом он хитро подмигнул Минди и кивнул всем остальным. Девочка в ответ прищурила левый глаз. Очевидно, они очень хорошо понимали друг друга.

– Куда вы запропастились, Майк? – спросила Джералдайн, пододвигая ему свободный стул. – Я оставила вам кусочек.

– О, огромнейшее спасибо! – ответил тот, кого называли Майком, и театрально поклонился.

Он приветливо улыбнулся Дороти, чмокнул в щечку Минди и уселся между ними. Вновь окинув взглядом стол, он будто бы только теперь заметил Тори.

– Боже мой, – забасил он с преувеличенным удивлением, – и вы здесь! А я-то гадаю, чей это оранжевый лимузин стоит у подъезда и где я его раньше видел!

– Вы напрасно иронизируете, мистер Крейтон, – откликнулась Тори. – Это особенный автомобиль. Родители подарили его мне в день окончания института и наказали никогда с ним не расставаться.

– Позвольте, Тори. Где-то я уже слышал подобную историю… Ах да, в «Трех мушкетерах», помните? Отец напутствует д`Артаньяна перед отъездом в Париж и дарит ему старую клячу с условием, чтобы тот никогда с ней не расставался.