– О Господи… – только и смог сказать Винс.

И сейчас, когда он чувствовал пальцы Кристины, он тоже ничего не мог сказать ей. Он любил свою прекрасную жену настолько, насколько он вообще был в состоянии любить кого-либо. Потому что на самом деле он любил только себя. Но он был добрым человеком. Эмоциональный шок поверг его в состояние страха и волнения.

– Это я виноват, – продолжал он рыдать. – Ты просила меня ехать медленнее. О, Тина, Тина, моя дорогая… я никогда в жизни не буду больше ездить быстро.

С каждой минутой Кристина чувствовала себя все хуже и хуже, и ей стоило большого труда заставить себя улыбнуться.

– Уверена, что будешь.

– Никогда!

– Тогда мне придется купить тебе симпатичный трехколесный велосипед. – Кристина слабо улыбнулась еще раз. Затем добавила уже серьезно: – Пожалуйста, не расстраивайся так. Ну пожалуйста… Посмотри на меня, дорогой.

Он поднял голову. Кристина почувствовала прилив почти материнской нежности, когда увидела слезы у него на глазах. Изможденный, небритый мужчина был похож на мальчишку. Как он дорог ей! Сейчас он казался ей ближе, чем даже в их свадебном путешествии.

– Мы оба живы, все будет в порядке, все будет хорошо, – прошептала она. – Не грусти, дорогой.

Но Винсента Гейлэнда мучали тяжелые мысли. Он знал то, чего не знала она. Конечно, есть шанс, что она поправится… тот врач так сказал… но как он, ее муж, сможет жить до тех пор, пока не будет в этом уверен. Он сказал врачу, что готов заплатить за лечение Кристины любую сумму и что они должны сразу же пригласить сэра Томаса Вильерса, знаменитого диагноста, который лечил отца Винса и который перед войной лечил очень многих высокопоставленных лиц Европы. Он должен немедленно осмотреть Кристину.

– Всему свое время, – сказал молодой врач, выказав странную уверенность в том, что мистер Лукас, ортопед их госпиталя, первоклассный врач.

Он должен был осмотреть Кристину этим утром.