Затем приехал Алан и сел около постели Кристины. Голубоглазый, улыбающийся, такой до боли родной. Алан пытался шутить, как-то развеселить Кристину.

– Чем это ты умудрилась сделать такой синяк старине Винсу? – спросил он ее смеясь.

Алан привез ей огромный букет прекрасных свежих роз… сказал, что сорвал их только сегодня утром.

И от одного звука его голоса, вида седых волос, его лица Кристина почувствовала себя лучше. Он смог успокоить ее, сделать все вокруг более привлекательным.

Она не знала, что сердце Алана разрывается на части от боли. Он так и не смог заснуть после звонка Пэт. Ему пришлось признаться себе, что он любит Кристину – теперь уже жену другого человека – всеми фибрами своей души. Как тяжело было видеть ее лежащей на больничной койке, бледную, с запавшими глазами. Она еще не отошла от последствий шока и выглядела очень больной, несмотря на прекрасный средиземноморский загар. Алан видел, что Кристина с трудом могла пошевелить даже пальцами руки. Но ее позвоночник… Господи… что же с ее позвоночником? Казалось, никто ничего толком не знает, врачи постоянно твердили, что травма, возможно, «слишком серьезная». Пэтти успела прошептать ему:

– Врачи боятся, что она не сможет ходить.

– О нет! – он почувствовал, как в сердце вонзили нож.

Этого не может, не должно случиться с ней, со златовлаской Винсента.

– Как мило с твоей стороны, что ты приехал. Ты проделал такой долгий путь, чтобы навестить нас, – сказала Кристина.

Алан вынужден был скрывать свои чувства и поэтому солгал.

– На самом деле я приехал сказать твоему мужу… – он с трудом произнес это слово, – … что я заработал ему кое-какие деньги, пока он был за границей. Это поднимет ему настроение.