– Я в этом не сомневаюсь, – сказал Винсент.

Он отложил бумаги, встал из-за стола и подошел к ней мальчишеской походкой, которая очень нравилась Кристине. Винсент Гейлэнд был воплощением молодости, силы и безрассудства, правда, его хорошо очерченный рот был слишком сладострастен. Но Винсент был так красив, что Кристина почувствовала огромный прилив любви и желания, когда он обнял ее.

– Моя, – прошептал он, – моя будущая жена. Мне будет завидовать весь мир.

Она погладила его волосы, которые были такого же цвета, как и ее. Его ресницы были такими густыми, что ему могла позавидовать любая женщина. Его серо-зеленые глаза стали серьезными в тот момент, когда он ее поцеловал.

– Моя, – повторил он, – моя Кристина.

– Я не хочу, чтобы тебе завидовал мир, – прошептала она.

– Я хочу, чтобы весь мир восхищался тобой, как восхищаюсь я, – сказал он и сделал шаг назад.

Он посмотрел страстным взглядом собственника на ее стройную фигуру в костюме из голубого льна. Эти бусы и сережки из слоновой кости очень шли ей. У нее был хороший вкус, хотя и не было дорогих вещей.

Кристина почувствовала дискомфорт. Она не хотела, чтобы ее демонстрировали как новую яхту Винса, его последнюю игрушку «Астон-мартин», или какую-либо другую вещь, которую он может легко купить (и так же легко выбросить, когда надоест). Она не хотела, чтобы он когда-нибудь устал и от нее.

Но она была слишком увлечена им, Винс заставлял ее забыть обо всем. Он так красиво ухаживал, так восторгался ее красотой и их чувствами друг к другу. Он целовал ее до тех пор, пока у нее не перехватило дыхание. После этого он сел на стол, держа ее руку, и закурил сигарету. Они говорили о предстоящей сегодня вечером помолвке. Сначала они поужинают в «Савойе», затем поедут в «Фохандред» потанцевать. Они обсуждали кандидатуры людей, которых стоило пригласить. Когда Кристина добавила: «Пэт Дженкинс», – он сморщил нос и передернул плечами, но сказал:

– Раз Пэт подруга моей Дорогой Крис, то можно пригласить. Но у Пэт нет того очарования, а мне хочется, чтобы и все гости были под стать нашему прекрасному событию.