Дэвид ни слова не расслышал. Такого лица Дэвид в жизни не видел. Это было лицо ангела: совершенной формы, кожа цвета фарфора. Глаза небесно-голубые, губы розовые, слегка припухлые, даже нос совершённой формы. Мысли благочестивые и безнравственные, одновременно приходили ему в голову. Потеряв дар речи, Дэвид мог лишь кивать. Он забрался в экипаж следом за ней и занял место напротив, не сводя с нее глаз. Как раз вовремя.

Толстяк плюхнулся рядом с Дэвидом, заняв половину сиденья. Дэвид отодвинулся, но когда последний пассажир забрался внутрь, его опять стеснили.

Вскоре дилижанс отправился в путь, Дэвид посмотрел в окно, но, к своему разочарованию, увидел только облако пыли.

– Лучше закрыть окно, сэр, – сказала пожилая дама. – Мистер Флетчер и я едем от самого Кум-Андервуда, дороги ужасно пыльные. Мы пропылились насквозь.

«А теперь тут можно задохнуться», – мрачно подумал Дэвид, опуская штору.

Мужчина рядом задвигался, поворачиваясь из стороны в сторону, и Дэвид почувствовал запах лука. Он постарался забраться чуть подальше в угол, пытаясь найти положение поудобнее, и вздрогнул, откинувшись назад, когда экипаж ударился о разбитую колею. Сиденье было слишком узкое, он чувствовал, себя как на насесте. Ноги у него были слишком длинными, и он не имел возможности их вытянуть. Ему пришлось поднять колени, чтобы не толкать женщину напротив.

Теперь у этой поездки был только один привлекательный момент. Сжатый между окном и толстяком, весь в пыли, которая летела в щель между шторкой и рамой, не имея возможности двигаться и, тем более, спать, Дэвид воспользовался случаем полюбоваться юной вдовой. Он и раньше видел хорошеньких женщин, и даже красавиц. Женщин в искусно сшитых нарядах, выставляющих напоказ свои фигурки, женщин с косметикой на лице, которая подчеркивала их преимущества и скрывала изъяны, женщин, которые пользовались цветами, драгоценностями, духами, чтобы стать еще красивее. Он не мог вспомнить ни одну, которая была бы одета так убого и выглядела так роскошно.