– Здорово! Теперь они снова могут покататься.

Дверь опять открылась.

– А, Молли… О, Молли! Мы же договорились, что котята останутся в конюшне вместе с их мамой-кошкой. Почему они здесь?

– Я хотела показать их новому папе, – сказала малышка.

Девочка надула губки. Рот ее матери открылся от удивления, она посмотрела на Маркуса. Тот пожал плечами, но Дэвид видел, что тому нравится, что его называют папой.

– И все же ты должна помнить о Бетти. Пожалуйста, отнеси котят назад в конюшню, – сказала мать уже мягче.

– Да, мама.

Молли, опустив голову, направилась к двери. Мать взяла девочку на руки и крепко прижала к себе. Та завизжала от радости.

– Мама, поставь меня на пол, – все еще смеясь, попросила Молли. – Мои котята.

Мать выполнила ее просьбу.

– Ну иди.

Молли вышла, ее голосок зазвенел, когда она заговорила с няней, и дверь за ней закрылась. Дэвид посмотрел на брата:

– Папа?

Маркус оглянулся.

– Она попросила разрешения называть меня так. Я не стал возражать.

Выражение покоя исчезло с его лица, он вопросительно посмотрел на жену. Они обменялись взглядами и поняли друг друга. Напряжение исчезло с лица Маркуса, он даже слегка улыбнулся. Этот взгляд оставил у Дэвида странное ощущение. Маркус был не тем человеком, которого беспокоит, что думают о нем другие. Дэвид не мог припомнить, чтобы Маркус улыбался так часто.

– Думаю, в следующий раз она попросит разрешения называть как-нибудь и вас, Дэвид, – произнесла Ханна.

Дэвид усмехнулся:

– С месяц назад она назвала меня лгуном и с тех пор больше никак не называла.

Его брат и невестка снова обменялись взглядами. Дэвиду это не нравилось. Ему казалось, что они ведут молчаливый разговор о нем.

– Она ребенок, – сказала Ханна.

– При этом очень наблюдательный, – пробормотал Маркус.

Ханна бросила на мужа предостерегающий взгляд.