— А что, если мне от тебя все-таки что-то нужно, например, пригласить на ужин?
— Чудненько, — фыркнула Джеки.
Сознавая, что первый помощник ловит каждое ее слово, она направилась через все помещение к бачку с охлажденной питьевой водой возле двери. По залитому солнцем пирсу разгуливали туристы, которые прямо с лодок покупали свежие креветки. Их голоса тонули в шуме ритмично набегавших на берег волн и непрерывном крике морских чаек. Воздух дышал зноем.
Наполнив бумажный стаканчик ледяной водой, Джеки через плечо бросила взгляд на Эйдриана, который проследовал за ней и теперь маячил за спиной.
— У меня нет желания попусту терять время и весь вечер слушать, как ты пытаешься выпросить у меня то, чего я никогда тебе не дам.
Эйдриан медлил с ответом, но Джеки чувствовала на себе его испытующий взгляд.
— Я думаю, речь в данном случае пойдет о том, что я готов тебе дать.
Джеки повернулась к Эйдриану. Он стоял, привалившись к верстаку, скрестив ноги, обутые в обшарпанные сбитые мотоциклетные ботинки.
— Вот как?
Эйдриан игриво повел бровями.
— Я приехал, чтобы сделать тебе одно предложение. Хоть Джеки и рассмеялась ему в лицо, сердце ее неистово забилось.
— Даже не пытайся умаслить меня. Нам обоим известно, что я не в твоем вкусе.
Добродушный смешок Эйдриана привел ее в волнение.
— А кто, как ты выразилась, «в моем вкусе»?
— Высокие пляжные красотки-блондинки с фигурами куклы Барби.
— Это все наносное, радость моя. Что же касается индивидуальности и ума, то там ловить нечего.
Вывести его из себя было невозможно. Но ведь это не новость. Джеки должна была помнить об этом из опыта их непродолжительного общения год назад, когда Эйдриан с двумя своими сестрами зафрахтовал ее корабль, двухсотлетнюю балтиморскую шхуну, для ежегодного «Бала пиратов». Само же мероприятие проводилось в их частных владениях на Жемчужном острове возле Галвестона, в гостинице типа «постель и завтрак». Тогда несколько дней «Пиратское счастье» стояло на якоре в тамошней бухте. Эйдриан беззастенчиво заигрывал с Джеки. Правда, она его ухаживания не принимала всерьез — этот мужчина просто любил пофлиртовать.