– Если вы собираетесь использовать секс как оружие, то вас ждет разочарование, – холодно предупредила она, чувствуя, как возбуждена, и моля Бога, чтобы гость не заметил ее состояния.

– Кто говорит о сексе? – иронически улыбнувшись и приподняв бровь, поинтересовался Барри.

– Мне не нравится, как вы смотрите на меня, мистер Уолтмен. Честно говоря, я нахожу ваше поведение оскорбительным!

Никогда в жизни Делия не говорила так резко с выгодным клиентом – тем более с отцом клиента, – но в этом человеке было нечто такое, что заставляло ее терять голову. Неужели все депо лишь в том, что она не хочет дать себя в обиду? Или ее пугает собственная сексуальность, которую Уолтмен разжигал в ней, не прилагая никаких усилий?

Он улыбнулся шире, обнажив белоснежные зубы.

– Бейсингер, я мужчина из плоти и крови, любующийся красивой женщиной. Если вам чудится нечто большее, то тем самым вы только подтверждаете мои подозрения.

– Что это значит? – гневно вскинула голову Делия.

– Разве не все женщины одинаковы? – насмешливо спросил он. – Особенно постоянно окруженные мужчинами. Догадываюсь, что мысль о семейной жизни и нескольких детях, цепляющихся за вашу юбку, вызывает у вас отвращение. Вы зарабатываете хорошие деньги, можете иметь столько любовников, сколько захотите. Кое-кого из мужчин возбуждает связь с деловой женщиной, но я не из их числа.

Представив себе, чем может закончиться этот разговор, Делия сжалась.

– Я не собираюсь обсуждать с вами эту тему, мистер Уолтмен. Вы неисправимы. Думаю, будет лучше, если вы уйдете.

Понимая, что теряет шанс получить выгодное дело, но не желая выслушивать оскорбления, Делия подошла к двери, открыла ее и с изумлением увидела притихшего в приемной Майка.

Однако не успела она вымолвить хоть слово, как дверь снова плотно закрылась, и сделала это рука куда более уверенная и сильная, чем ее собственная. Делия в ярости обернулась.