Со злостью швырнув телефон в кресло, Катя поплелась на кухню. На столе ее ждала записка.

«Извини, что не попрощалась, – второпях, судя по почерку, писала Клава, – но поверь, так будет лучше для нас обеих. Меньше всего я хочу с тобой ссориться, но, если бы я осталась, ссора была бы неизбежной, потому что я вижу, что не могу повлиять на твое решение. Я по-прежнему уверена, что тебе нельзя возвращаться на это шоу. Интуиция подсказывает, что добром это не кончится. И если мое мнение хоть что-то для тебя значит, откажись! А мне уже по-любому пора домой, и так загостилась. Извини еще раз. Позвоню, когда приеду в Питер.

Твоя подруга Клава».

– «Твоя подруга»! – в гневе воскликнула Каркуша. – Подруги так не поступают! Вот теперь назло вернусь на шоу, ясно? – неизвестно к кому обращалась девушка, глядя на опущенные на окна жалюзи. – Интуиция ей подсказывает, видите ли!

Время, отпущенное Каркуше на раздумье, истекало. Вернее, истекал уже второй срок. Потому что, когда Рома позвонил вчера и, заикаясь от волнения, сообщил, что от ее решения зависит, возьмут ли его, Рому, снова на шоу, она по истечении указанного времени ответила категорическим отказом. Конечно, на ее решение во многом повлияло мнение Клавы, однако вечером Каркуше позвонил продюсер шоу Игорь. Цель звонка была та же – уговорить Каркушу вернуться на шоу.

Почувствовав, видимо, что Катя колеблется, и не услышав в ее голосе особой решимости, Игорь заявил, что дает Кате на раздумье еще сутки. Однако о том, что шоу уже запустили, и, более того, запустили запись именно тех трех дней, которые провели в доме Каркуша, Клава и Роман, Игорь не сказал ни слова. И хотя Рому выгнали, а Каркуша и Клава ушли с проекта добровольно, теперь речь шла о том, что всех троих участников руководство проекта готово вернуть. Но судьба всех зависела от решения Каркуши. То есть Рому и Клаву брали назад только при условии, если Каркуша вернется.