— Да, конечно. Особенно меня удивил торт. Неужели, она специально ходила в магазин, чтобы купить его? Зачем? А если нет, то откуда он взялся в квартире? Я то знаю, вечером торта в квартире не было. Я сменила замок, но это совершенно не помогло. Ночевать у бабушки я не могла, от ее дома слишком далеко до института, ну, а в выходные, сами понимаете, личная жизнь тоже требует времени. Я так поняла, «ночные визитеры» на жизнь бабушки не покушались, в отличии от «отравителей», помогали даже кое чем, так что оставила все как есть. Старушка чувствовала, что я не совсем верю ей, обижалась, видимо. Я совершенно не знала, как вести себя в данной ситуации. У меня до сих пор не укладывается в голове, как можно быть абсолютно нормальным человеком, разбираться в политике, финансах, советы дельные давать, … ну, я не знаю… анекдоты остроумные рассказывать… и вместе с тем такое… Абсурд! Я чувствовала, что здесь что-то не так, даже записала ее к хорошему психиатру, да вот не успела… Это случилось под утро… До сих пор не могу поверить… Нелепо как-то…

— Не плачьте, теперь Анфису Егоровну уже никто никогда не обидит. Ей хорошо там, наверху. Вы в бога верите?

— Не знаю, наверное. Боюсь только, бог тут не при чем. Насчет бабули человек постарался, или ЛЮДИ, если можно их так назвать.

(Я часто вспоминала потом эту фразу, вырвавшуюся у Ольги случайно, но столь верную, что она сама бы, наверное, удивилась своей проницательности.)

— Почему Вы все-таки так уверены в этом именно сейчас, когда Анфисы Егоровны уже нет, ведь раньше то были сомнения?

— Из-за табуретки. Я как увидела ее, мне плохо стало, я все поняла, но меня никто, абсолютно никто, не стал слушать!

— Я Вас слушаю, но, простите, тоже ничего не поняла.

— Да, конечно, извините, я дико волнуюсь. Я говорила, что бабуля «покончила с собой», выбросившись в окно. Для этого ей необходимо было залезть на табурет, так как окна высоко над полом, да еще ниша с подоконником очень глубокая, так что просто перевалиться через него невозможно, так вот, залезть на табурет бабушка физически не могла, даже если бы сильно захотела.