Ждать оставалось уже недолго. Скоро деревушка погрузится в сон. Капитан Броган живо представил себе, как в домах возле домашнего камелька собирается за вечерней трапезой вся семья. Потом каждый занимается своим делом: мужчины чинят рыбацкие сети, детишки играют игрушечными корабликами, женщины шьют или читают вслух Библию.

Он помнил, как это бывает.

Уголки губ капитана дрогнули в циничной усмешке. Добропорядочные, богобоязненные люди, защищенные своей верой и толстыми стенами домов под черепичными крышами… Уверенные в том, что добро всегда побеждает зло, Господь милостив и простит им все грехи, и после смерти их, конечно, ждет рай.

Знай, они, кто притаился в ночи на борту маленькой потрепанной шхуны, бросившей якорь совсем близко от их тихой деревушки… Броган довольно ухмыльнулся.

Но, разумеется, этого быть не может. Никто в Англии даже не подозревает о том, что возвратился Николас Броган, гроза Атлантики, человек, наводивший ужас на все побережье Карибского моря.

Презираемый каждым законопослушным, богобоязненным англичанином.

Ветер, неожиданно изменив направление, шумно захлопал залатанными парусами, вздул хлопчатобумажную рубаху капитана, взлохматил черные волосы, будто старался унести его отсюда. Унести из Англии.

Но он, Николас Броган, не может повернуть назад. У него нет выбора. Он выждет еще час, а потом сойдет на берег. И вновь нарушит одну из основных заповедей.

Не убий.

Мысли его прервали раздавшиеся сзади шаги.

— Мы могли бы сейчас быть на полпути в Бразилию, — проворчал в темноте низкий голос с ярко выраженным певучим акцентом жителей Золотого Берега, — или на Тортугу. Или махнули бы к нашим старым подружкам в испанские колонии. Могу поклясться, что те хорошенькие близняшки, с которыми мы развлекались тогда, в 1731 году, все еще хранят сладкие воспоминания…

— Заткнись, Ману. — Броган не отрывал взгляда от берега. — Я не намерен провести остаток своей жизни в бегах. Если бы я хотел этого, то не стал бы шесть лет назад прилагать столько усилий, чтобы исчезнуть.