– А если Макинтош вернется? – спросила Мэг.

– Если он и вернется, то не иначе как с веским доказательством своей правоты, оспаривающим выигрыш… Простите, забыл, как вас зовут, – обратился Фрэнк к Джо.

– Джозеф Картер, – коротко произнес тот.

– …выигрыш некоего Джозефа Картера. Абсолютного везения не бывает, это всем известно. А вам вчера повезло. Но мы не видели этого – правда, Мэгги? – Фрэнк широко улыбнулся и устремил на нее немигающий взгляд. Таким взглядом можно было запросто загипнотизировать удава, но только не Мэг Силвер.

Передернув плечами, она стряхнула с себя оцепенение.

– Разумеется, мы ничего не видели, Фрэнки… Шансы, когда подкрадываются, нарочно закрывают нам одной рукой глаза. А сами стоят рядом, ожидая нашей реакции. И только тот, кто осмелится взять их за руку и развернуть к себе лицом, – только тот и выиграет. – Она все больше воодушевлялась. – Я слишком долго стояла с закрытыми глазами. Слава богу, у меня наконец-то достало решимости их открыть… Пойдем, Джо. – И, не дожидаясь ответа, Мэг Силвер гордо вскинула голову и направилась к выходу. Возле дверей она остановилась и окинула взглядом полупустое помещение.

Целых три года оно олицетворяло для нее стабильность, гарантированный кусок хлеба, и поэтому временами даже казалось уютным. Теперь же в одночасье Мэг бросилась в глаза вся его невзрачность, повеяло холодом от стен, обожгла отчужденность людей, которых она считала надежными напарниками. Да, видимо, действительно пробил час перемен. Неожиданно в памяти всплыли строки одного из ее любимых поэтов, Райнера Марии Рильке. Мэг всерьез увлекалась его творчеством в университетские годы: