Оказавшись, наконец, на свободе, его неистовая эрекция достигла предела, твердого как камень. Гай осторожно наклонился к джинсам и достал из кармана презерватив, с благодарностью отметив – он всегда имел один под рукой.

Какое-то время Эмбер стояла, и глаза ее были полны огня. Затем она двинулась вперед и обвила руками его шею, целуя рот и скулы, прижимаясь к его груди и вдыхая запах, доверчиво и как-то по-женски. И это могло обезоружить любого мужчину…

– Ты прекрасен, – шептала она слегка хриплым голосом. – Такой сильный, прекрасный мужчина…

Его охватил порыв прекратить поток ее сладких речей, но он не мог подобрать нужных слов. Мягко, но твердо Гай отодвинул ее от себя. Ему не нужна была дополнительная стимуляция. Удовлетворение должно доставляться без лишней сентиментальной чепухи.

Гай опустил ее на диван. Восхитительно доступная, Эмбер теперь лежала там, тяжело дыша и глядя на него. Когда он вошел в нее, она ответила ему с равным пылом.

Он старался не быть грубым или слишком жадным. Пока его желание неистовствовало над ее хрупкой красотой с помощью рук, губ и языка, он призвал весь свой опыт, чтобы доставить ей удовольствие. И она отвечала ему взаимностью, гладя и лаская его, игривая и томная, но в то же время полная желания. Это было так просто…

Боясь разорвать ее своей напряженной плотью, он позаботился об Эмбер, дав ей время привыкнуть к его размеру, любуясь тенями на ее лице, наслаждаясь ее красотой…

Их глаза встретились. Что-то в их выражении наполнило Гая желанием наговорить глупостей. Ласковые слова, страстные фразы – чтобы выразить свое восхищение. Но какое-то пророческое благоразумие остановило его.

Лучше избегать лирики.

Она изогнула свое гибкое тело под ним, обхватив его своими великолепными ногами, чтобы он мог проникнуть глубже. Ему не требовалась стимуляция или неожиданная нежность. С самым острым наслаждением, которое только можно было представить, он проник глубоко внутрь сладкой податливой плоти.