Рейфел Бэнкрофт проснулся оттого, что ему показалось — чей-то горячий язычок настойчиво лижет ему грудь. С неохотой разлепив веки, он прямо перед глазами узрел огненно-рыжую растрепанную женскую шевелюру, которая медленно и неуклонно двигалась по направлению к его животу.

— Доброе утро, Лидия, — промычал он, потягиваясь и стараясь не обращать внимания на бьющие в висках молоты.

— Где мы?

Лидия подняла голову и одарила его широкой улыбкой.

— В моей комнате на втором этаже, — сообщила она, игриво хихикнув, и добавила, прежде чем вернуться к своему приятному занятию: — До утра еще далеко.

Рейф повернул голову и посмотрел в окно:

— Черт возьми, и правда еще ночь!

Хотя прикосновение горячего и чувственного женского рта было более чем приятно, ему подумалось, что, к несчастью, его ждут кое-какие неотложные дела. Еще раз потянувшись всем телом, Рейф сел было на постели; однако в этот момент шустрые пальчики Лидии умело присоединились к настойчивым стараниям ее губ, и Бэнкрофт, с удовлетворенным вздохом откинувшись обратно на подушки, блаженно закрыл глаза. Собственно говоря, куда и зачем сейчас спешить?

Он пошевелился и с усилием перекинул ее голую ногу через себя, так что Лидия оказалась сидящей на нем верхом, а перед его глазами оказались соблазнительно-округлые ягодицы. Мгновение спустя взгляд его упал на лежавший на ночном столике пергамент Найджела Харрингтона. Приподнявшись на локте, Рейф потянулся, взял его и с ленивым любопытством развернул, чтобы узнать, за что, собственно говоря, он расписался. Бросив взгляд на раскрытый лист, он сел так стремительно, что спихнул Лидию с узкой кровати на пол.

— Проклятие! — Ошеломленная женщина на мгновение осталась сидеть, забыв о своей наготе, потом вскочила с постели и, схватив подушку, в ярости запустила ею в голову Бэнкрофту. Тот машинально отбросил подушку в сторону, едва обратив внимание на ее обиду.

— Дорогая, хотелось бы чуть больше уважения. Я все-таки землевладелец.