В июльские послеполуденные часы большая комната дышала глубоким покоем. Сквозь щели ставней проникали только тонкие полоски лучей — в полумраке комнаты это неяркое сияние заливало все предметы зыбким и рассеянным светом. На столе стояла изящная ваза с нежными садовыми цветами. Старинные кресла и стулья были расставлены как попало. Стены украшали причудливые картины в дорогих рамах, развешанные в продуманном порядке.

Флора Бэнкс небрежно швырнула черную шляпу на диван, подошла к висевшему над камином зеркалу и вытащила шпильки, скреплявшие волосы в тяжелый узел.

Каштановые локоны были на редкость густые, слегка волнистые и легко укладывались в самые немыслимые прически. Покойный муж, который умер ровно год назад и с поминальной службы по которому она только что вернулась, утверждал, что ее волосы живут самостоятельной, независимой от хозяйки жизнью.

Вздохнув, Флора оглядела свое изящное черное платье, доходившее почти до щиколоток, длинный кремовый жакет и подумала, что муж вполне одобрил бы такой наряд. Джон всегда говорил, что ей присуще врожденное, хотя и отличающееся от общепринятого, чувство стиля, но при этом с удовольствием неизменно замечал, что она может позволить себе надеть что попало и все равно будет выглядеть великолепно.

И в самом деле, в вопросах одежды Флора слушалась только своего внутреннего голоса и всегда оказывалась права. По маминым словам, она была своевольна, хотя казалось смешным слышать такое от матери, которая, повинуясь мимолетному капризу, назвала свою единственную дочку именем американского штата Флорида.

Но теперь уж ничего не поделаешь, иронически подумала Флора. На душе у нее было тревожно. Она чувствовала, что на этот раз ей недолго позволят распоряжаться собой.

Она отвернулась от зеркала и взглянула на часы. Уже почти два — до конца дня целая вечность. Придет ли Григ?