Тогда я осторожно предположила, что счастлива, хотя на самом деле была совершенно сбита с толку. Я упрямо верила, что у Стивена есть другая, тайная жизнь, о которой мне не положено знать: ночные головокружительные гонки на "Харлее", секс с незнакомыми женщинами на пляже и тому подобное. А как еще вести себя белокурому полубогу в кожаных черных штанах?

Я рассчитывала на мимолетный, страстный, изматывающий роман, мечтала, как мои нервы будут звенеть от напряжения в долгом ожидании его звонка, а потом, когда он позвонит, я буду пьяна от счастья.

Но он всегда звонил, если обещал, и всегда говорил, какая я красивая, что бы я ни надела. И вместо того, чтобы радоваться, я чувствовала себя весьма неловко.

В результате я получала то, чего ждала, и чувствовала себя так, будто меня обсчитали на крупную сумму, а доказать невозможно.

Стивен между тем относился ко мне слишком хорошо.

Однажды утром я проснулась оттого, что он смотрел на меня.

- Ты красавица, - не отводя глаз, шепнул он, и мне стало совсем не по себе.

Когда мы занимались любовью, он без умолку твердил: "Люси, Люси, о боже, Люси" - страстно, исступленно, и я изо всех сил старалась проявлять ответную пылкую страсть, но чувствовала себя ужасно глупо.

Чем сильнее я ему нравилась, тем больше избегала его и дошла до того, что едва могла дышать в его присутствии.

Его обожание душило меня, восхищение раздражало. Я ни на секунду не забывала, что ничего особенного во мне нет, а если он считает, что есть, то с ним что-то не так.

- За что ты меня любишь? - тупо спрашивала я.

- За то, что ты красивая (или: ты очень сексуальная, или: ты женщина на двести процентов).

От этих ответов меня просто тошнило.

- Нет, я не такая, - бубнила я. - Как ты можешь говорить, что я такая?

Он нежно улыбался.

- Если б я тебя не знал, то подумал бы, что ты хочешь меня послать.