Но, черт побрал, что понадобилсоь здесь Люси Карровэй?

В Рэдноре он свернул на липовую аллею, ведшую к госпиталю св. Франциска. Объяснил сестре цель своего визита, показал удостоверение.

— Прошу вас, следуйте за мной, — она повела его по длинному коридору, пол которого был выложен губчатой резиной. Остановились перед одной из дверей. — Входите!

Он очутился в небольшой комнате, пол которой был целиком закрыт серым ковром. Посреди комнаты, на столе, стояла ваза с цветами, на стенах висели охотничьи ружья. Навстречу Дэву поднялся высокий седеющий мужчина, протянул Дэву руку и крепко пожал.

— Моя фамилия Парнелл, я из здешней полиции. А вы — Дэв Бэньон, я где-то видел фотографию, возможно, в газете.

У Парнелла было узкое загорелое лицо, необыкновенно высокий лоб и прямой, открытый взгляд. Он производил впечатление человека, на которого можно положиться, и сразу понравился Бэньону.

— Вы интересуетесь девушкой, которая находится у нас, не так ли?

— Да. Вам известно, что с ней произошло?

— Прошлой ночью или рано утром она была выброшена из машины на перевале. Череп размозжен, и, конечно, много переломов. Она лежит в соседней комнате, которую мы сегодня используем как мертвецкую, — он чуть заметно улыбнулся. — У нас в провинции нет таких удобств, как у вас. Но на сей раз я распорядился насчет «мертвецкой» Врач рядом. Хотите пройти к ней?

— Да, — сказал Бэньон и снял шляпу.

Тело Люси Карровэй лежало на длинном оцинкованном столе, снабженном устройством для беспрерывной подачи воды. Края стола были значительно приподняты, так что Люси лежала как бы в углублении. Яркая лампа висела в двух футах над ней, ее можно было приподнять или опустить при помощи педали. Какая она худая, подумалось Бэньону, как ребенок! Волосы со лба были убраны, но на ее лице ничего нельзя было прочесть, оно казалось скомканным белым платком. Внимание Бэньона привлекли разные детали: как странно ее голова свесилась на плечо, белая гладкая кожа девушки покрыта страшными пятнами на плечах, ногах и руках.