Когда первый голод был утолен, Мирабель спросила сидящего на противоположном конце стола Дика:

— Скажи, а когда ты планируешь улетать?

Дик едва не подавился блинчиком:

— Да как сказать… Сперва я должен убедиться, что с тобой все будет в порядке. По правде говоря, мне почему-то кажется, что с тобой ничего никогда не будет в окончательном порядке.

Мирабель замерла. Слишком уж это было похоже на… на своего рода признание. Но в чем? И… зачем?

— Хотя, конечно, пора бы мне и честь знать, — продолжил Дик, — я в самом деле подзадержался в вашем городке, хотя меня никто и не приглашал. Мирабель промолчала.

— Скажи, какие у тебя планы на завтрашний день? — Дик щедро намазывал маслом очередной блинчик, а у Мирабель, казалось, подчистую пропал аппетит.

— А почему ты спрашиваешь?

— Ну я не знаю. Может быть, у тебя запланированы какие-нибудь сверхважные и неотложные дела. Там, копать картошку, доить коров, гладить белье. — Дик шутливо подмигнул.

— У меня нет коров, — сердито ответила Мирабель, — и привычки копать картошку тоже нет.

— Как же ты выживаешь здесь, в этом городке, где добрая половина населения занимается фермерским хозяйством?

— Представь себе, как-то выживаю.

— Ладно, это твое дело, чем ты тут занимаешься. Моей целью было выяснить, не занята ли ты завтра.

— А в чем дело-то?

— Мирабель, — торжественно произнес Дик, — я хочу пригласить тебя полетать со мной.

— Что?! Полетать? Зачем?

— Знаешь, море положительных эмоций, которое ты получишь в полете, наверняка поможет тебе выздороветь окончательно.

— Но я и так хорошо себя чувствую, — воспротивилась Мирабель. — Кроме того, я… мм… не уверена, что получу от полета положительные эмоции.

— Вот как? — Дик внимательно и с легкой улыбкой посмотрел на нее. — Ты боишься летать?