Кроме того, она уныло подумала о том, что дело было не столько в том, что зовется сексом. Главное состояло в проблеме раздевания. Одна мысль о том, что мужчина увидит ее голое тело, бросало ее в холодный пот. Она вспоминала с болезненной ясностью насмешки – иногда добродушные, иногда злобные и всегда ненужные, – которые ей приходилось сносить под душем после уроков гимнастики в старших классах школы. Мэгги знала, что ужасный акт обнажения как своего тела, так и своей хрупкой внутренней сути для внимательного осмотра потребует от нее немалых сил.

Фрэд был прав в одном. Обязательства не надо предавать огласке. Образ Джеймса Монтгомери возник перед ее внутренним взором, дьявольский юмор светился в его глазах, с губ его сорвался едкий смешок, и она вздохнула. Определенно, любовь – это обязательство. Только не всегда любовь нуждается в санкции закона или в благословении церкви. Любовь – сама по себе владычица.

Но вот влюбилась, а дальше что? Невидящими глазами смотрела Мэгги туда, где Санта-Клаус звонил в колокольчик. Спешащие пешеходы сновали вокруг, толкали ее. Она поискала в кармане монетку, бросила ее в жестянку Санта-Клауса и пошла прочь.

Обязательства – именно в этом суть вопроса, решила она. Фрэд не хочет брать обязательств на себя, и возможно, все, что ему нужно от женщины, это чтобы она удовлетворяла его половые потребности и, может быть, была немного домашней хозяйкой.

Мэгги поморщилась. Может быть, она судит его строго, но ее положение сейчас слишком хорошее, чтобы он предложил ей что-либо подобное. Это так убого. Она, конечно, не гордячка, как думает Эмми, но ей бы хотелось быть свободной от всего этого.

– Слишком жирно для Фрэда, – прошептала она, возвращаясь назад и подставляя лицо кусающему ветру. За короткое время стало заметно холоднее, снег пошел гуще. Она не думала о снеге, но снегопад ей нравился, и настроение поднялось. Она бы почувствовала себя еще лучше, если бы ей удалось забыть о Фрэде, но это пока не удавалось. Высказанные Джеймсом соображения занимали ее мысли.